Voulez · Vous · Coucher · Avec · Moi?

Вот законный итог -
Мне нечем прикрыть наготу
Иглы покинули стог,
Выросли в гвозди
И пригвоздили к кресту,
Чтобы было видать за версту
Весь мой путь от холста
До креста,
Не минуя хлыста...

***вспомнилась юность под настроение скиснувших тетрадей с горящими лекциями, фоном идущего "Long Way Round" и забытого чайника с охрипишим свистком. В зимнюю сессию всегда наступает момент проплаканной тоски по еще непрожитой жизни...факт?
Мы врем Нашим мамам, отцов Мы не знаем,
Мы кольца на самый большой надеваем,
Мы травим чернилами голые плечи,
Мы меряем силу ладоней - кто крепче,
Целуемся в четную - узкие губы,
Мы злимся, когда обзывают Нас грубо.
Мы бьем без раздумий, с размаху и точно
По-девичьи нежно, по-девичьи сочно.

Я закрываю глаза, и ты проникаешь через закрытые веки. Ты пахнешь новым свитером и шоколадным снегом. Ты пахнешь коричневым рисом и тростниковым сахаром. Ты пахнешь ярко.
Ты внутри меня, и ты теплый. Ты растекаешься через пальцы, коленки, лодыжки, наполняя меня горячим, наполняя меня светло-зеленым.
Я дышу тобой. Я вдыхаю твои волосы, а выдыхаю внутрь живота.
Я становлюсь приятнее. Я болтаю ногами, свесив их со стола. Я оттягиваю резинку, на которой висит из рукава варежка. Я прилепила жвачку под стул. Я прогялдела глаза в монитор. Я загипнотизировала телефон, но ты всё равно молчишь.
Я покрываюсь пылью без тебя. Из меня выходит ток. У меня мерзнет сахасрара, над ней висят сосульки вверх, и их можно сбить одним пинком. Я тоскую, от этой тоски у меня начинается насморк и колотится сердце.
Я прижму тебя крепко-крепко. Я буду смотреть на тебя, пока не выступят слезы от напряжения в усталых глазах.
Но когда ты позвонишь мне, я буду сердиться на тебя. Я буду ругать тебя. И я буду тайно любить тебя еще сильнее...и ярче...еще ярче. предела нет!

Я наизусть запах папиных рубашек...
я наизусть положение его правой руки во сне...
я наизусть буквы, на которых он заикаится...
я наизусть его номер.
Папа, я тебя люблю.
Просто иногда я есть, а меня никому не надо.
И в такие моменты я обижаюсь на тебя, потому что однажды ты ушел и обещал вернуться, но ты зачем-то обманул меня... да-да. я простил, потому что сейчас я стал старше, и у меня стали короче волосы, грустнее глаза, но сильнее пальцы и важнее смыслы.

я ждал его всегда. Я так надеялся на то, что он когда-нибудь вернется.
Но все, что он решил оставить мне в память о взращенных определениях понимания себя в этом статусе, это редкие отклики на вечные надежды на звонок. один долбаный и никому ненужный звонок. Он всегда такой, как будто ему нужно поставить очередную галочку в недельном листочке дел своего ежедневника.Спросить о чем-то постороннем или стандартном. Что может спрашивать человек, редко интересующийся моими успехами, но откровено выпячивающий солидность отцовского воспитания? мне неинтересно. я даже не позвоню и не скажу, какой я сделал шаг в своей жизни! я не обиделся, наоборот, я простил!
Я стал забывать номер телефона моего отца... да, я такой.

распиздяйство - это когда саша, несмотря на все мои напоминалки, просрал регистрацию на Зиланткон и теперь грозится ваааще туда не пойти!=))

Ну а я спокойненько(нет, вру, я бешеная, потому что оставляю всегда всё на последний день, то есть ночь!) собираюсь на ярмарку и с завтрашнего дня засяду за выделенный мне столик и буду предлагать вам мои ненужные шутки-дрюки! приходи на меня посмотреть=)

разноцветное стекло! разноцветное стекло! Мартини на ужин и такая круглая шершавая височная боль на завтрак! и такой глубоко желтый свет в комнате. ты едешь не в гости, ты едешь на абсалямова. там, где не выходят окна на север, там, где в стакане у нас с тобой есть своя зубная щетка. И там в холодильнике кроме сахара и хлеба лежит лед-девять.
и весь мир развивается под сценарные штампы голивудский экшенов! и я спасу тебя. дыщщщщ!!! ноооооуууу!!! поцелуй. и мы уходим на закат.
Аплодисменты.
Спасибо маме, Богу и киноакадемии.

у меня тридцать пятый размер ноги.
я не ношу лифчик и часто оставляю зубную щетку у друзей.
я не боюсь высоты и мне четко от звука бренчания железных карабинов на обвязке.
меня бросает в дрожь, когда целуют мочку уха вместе с тремя сережками на ней.
я чувствую гордость, когда учу кого-нибудь завязывать булинь на крыше или смешивать правильно краски.
я бросила институт экономики и выучила название паривритта-джану-ширшасана.
я боюсь осознания существования в реальности рака груди и тошноты.
меня бесят обветренные губы и задержка в две недели.
я украла свою карточку из гинекологии и сожгла своих детей, потому что они мешали мне закончить книгу.

"Наши трудности на этом простом пути, - сказал он, - вызваны нашим нежеланием принять тот факт, что на самом деле требуется так мало, чтобы идти по нему. Мы ожидаем инструкций, обучения, проводников, учителей, и когда нам говорят, что никто из них нам не нужен, мы не верим этому. Оказаться без посредников, лицом к лицу с могущественной тайной бытия, ощутить нашу способность и наше право говорить на равных со всей грандиозностью мироздания - вот путь исцеления человека от его вечной хандры и безвольных скитаний по мифам? Быть может это единственный способ уравновесить ужас перед тем, что ты человек, и восхищение тем, что ты человек"(Учение Дона Хуана)

Я так делал очень давно, когда был необыкновенно глуп, рыж и грозен. Я оставался часто одинок, и когда все диски начинали заикаться, я ел мандарины. Они меня успокаивали. Я засовывал их прохладные шершавые корки в рот и тручы и бегал по квартире в полосатых гольфах, пытаясь как можно громче и противнее проорать замазанные банальностью юности проклятия всем, кого люблю и пожелать побольше дерьма всем, кого ненавижу. Во всех сымслах не парная! Не парная, как потерянная варежка.
Сейчас у меня нет мандаринов, их заменил перично-острый зеленоватый имбирный корень. проклятия не случились, и пришлось снова всех возлюбить, а дерьмо стало неотъемлемой частью каждого в этом модном городе.С больным горлом не поорешь особенно, приходится курить,а если давно бросил - просто сидеть и тихонько глотать всю эту сопливо-ноющую осень с ее бесконечными неперевариваемыми моим больным желудком вопросами и пытаться насадить на каблук побольше кленовых листьев, пока рано не стемнеет, и глаза не начнут слезиться от напряжения.
Вот тогда нужно встать и пойти по лестнице - разной высоты и скрипучести, с которой мне так нравится в последние сны падать и падать.
А вторая варежка все равно так и не нашлась...